16:50 

Канада - как надо

_____ИИ_____

Как надо




В Канаде легализовали употребление марихуаны на территории всей страны.

Теперь множество людей со всего света все вместе захотят ДУНУТЬ в Канаду







@темы: twitter, смешно, трава

09:50 

Мечтатель

_____ИИ_____

Наша новая песня. Сделана, можно сказать, экспромтом. Просто ребята встали и сыграли, особо не заморачиваясь.





https://soundcloud.com/manstones/dreamer-mechtatel

скриншот





@темы: жизнь, мечты, мои песни, смерть

20:00 

Сны в моих глазах

_____ИИ_____

Заскринил:

сны, футбол




@темы: картинки, сны, футбол, юмор

10:07 

Под вой рок-н-ролла

_____ИИ_____

ересь


Пьяный рок-н-ролл. Или блюз? Бог с ними, без стакана не разберёшь. Вернусь к этому вопросу, когда протрезвею. А пока сама песня:





@темы: алкоголь, рай, рок-н-ролл, стена

21:52 

Вырванные страницы

_____ИИ_____

дряхлая книжка




бессонница, бессилие, безнадега



@темы: картинки, микрорассказы, слова

20:32 

Зачем Бог создал атеистов?

_____ИИ_____
21:21 

Мысли перед сном

_____ИИ_____
20:31 

Ну, и вот, мы наконец-то в Аду. Здравствуйте!

_____ИИ_____

 


Адский Ад


А теперь… Когда мы все умерли, давайте по-честному. Не надо кричать о своей боли. Аня! У тебя же, один хрен, ничего не болит.


— Ты посмотри на эту железяку!
— Это штык времен первой мировой, ничего страшного.
— Он во мне насквозь — ничего страшного?


Я сложил два пальца, средний и указательный и воткнул их ей в живот. Ну, как воткнул? Сделал вид, что втыкаю. Не помогло — не поверила, я «распорол» её пальцами от живота до горла, до того места, где у мужчины кадык.


— Разве больно?
— Я совсем ничего и не почувствовала…
— Дура! Ты не можешь чувствовать ни физически, ни морально. Идиотка, ты — труп.


— Врёшь!
— Вообще-то, я сказал бы тебе, оставь эти словечки (и понятия, что мы в них с серьёзным видом вкладывали) там, наверху. Для живых, наивных, глупых, они, может быть, и поверили бы, если услышали. Тебе-то это зачем? Ты — проклятая душа, бедная бледная тень… и я такой же. Это просто так, чтобы тебе в вечной скорби не скучно было. И, да, в Аду я не сумею соврать, даже если очень захочу. А потому что наши мысли не скрывает даже паутина вербального общения. Я фигню сморозил? Зато заумный термин во фразу впихнул.
— Ты просто мудак.
— Если в изначальном смысле этого слова, это, как раз, не имеет здесь никакого значения.
— Здесь — где?
— Просто здесь, и всё остальное, что можно было раньше себе вообразить, теперь для нас не существует.


Бесконечный багровый закат. На небе, изнанке Земли, разбухшая, пропитавшаяся умирающей кровью вата. Мегатонны красно-чёрной, скрученной влажными клубами, зловонной дряни. Как дым из трубы. Трубы крематория. Мы — всего лишь пепел. Серый безымянный порошок. Пирокластическая масса, и много-много кальция. Того, что не был вымыт из организма при жизни спиртом. И ещё: я как был дураком, так и остался. Смерть не делает человека умней, просто слегка подретушировывает внешность. Не люблю длинные слова, я в них путаюсь, но иногда они просто навязываются.


— Так, куда же мы идём?
— Да, никуда мы не идём. И никогда уже не сможем производить со своим телом эти нелепые движения, приводящие к падению и выставляя перед собой в последний момент, предотвращая падение и тем самым перемещая себя на убийственный миг в пространстве, одну из своих нижних конечностей. Тела-то нет больше.


— Смерть на тебя нехорошо влияет.
— Ну, познакомь меня хотя бы с одним, на кого она повлияла хорошо. Хотя… недовольных я здесь ещё не встречал что-то. Ответ очевиден — мы все никакие.


GnomGrom




@темы: ад, жизнь, микрорассказы, смерть, человек

22:08 

Пустота

_____ИИ_____

мои картинки

Самоубийство

— это проявление высшей формы желания жить. Парадокс этой фразы иллюзорен. Просто жизнь, её обыденность, серость — становятся тесны для человека. Никто не хочет ощущать себя биомассой, законсервированной в банке окружающего мира... кем-то. Кем? Каждый человек имеет крылья, только не все знают об этом. Или наоборот: все знают, что крылаты, но не всякий умеет летать. А разница между землёй и небом не так уж велика.

Самоубийца не от себя бежит — быть может, от невзгод, трагедий... или просто потому, что ему не нравится этот мир. Он ищет мир иной, где свет, добро, понимание... Он не хочет в небытие. Он не хочет забвения, он хочет памяти и сочувствия. Он надеется, что по нему будут плакать, по нему будут скучать. И, самое главное, он верит, что при благоприятных обстоятельствах он сможет вернуться! Ну, никак не верит, что дверь открывается только в одну сторону. И даже не может себе представить тяжесть на своих плечах слёз своих близких.

Мало, мало мы читаем Данте. Нет хуже пытки — видеть страдания человека и не иметь возможности уменьшить их. Вы пробовали на вкус свои слёзы бессилия? Они нестерпимо горче слёз какой-то там физической боли... Он, несчастный, сначала мстит за свои обиды саморазрушением, потом, глядя уже с последнего порога ужасается своему поступку, и понимает, что мстил не тем, что боль-то принёс совсем другим людям, что месть слепа и никогда не попадает туда, куда надо. И что глупость обходится так дорого.

Самое страшное — ничего уже нельзя изменить. Исправить, теперь ты знаешь, как — но — БЛЯДЬ! БЛЯДЬ! БЛЯДЬ! — не можешь. Даже опростоволосившийся старик в постели с цветущей девушкой не чувствует себя так погано. Это называется «Танталовы муки» — в литературе, в жизни всё гораздо хуже. В смерти — всё проще и бескомпромиссней. Есть посев, готовый к жатве — есть коса у тётки в белом. А там, за косой нет ничего — ни рая, ни ада. Настолько пустота, что и тебя даже нет. Это не больно, как сон без картинок. Но боль и картинки — это признак жизни? Есть одно пугающее слово:

ПУСТОТА

Вот, это, пожалуй, и всё. А вы что думали — я психоаналитик какой? Просто опыт имею: тоже прыгал в юности. С третьего этажа... Ладно, ладно, не прыгал — упал, не сломал даже ничего себе, просто ударился больно. Тут злопыхатели и подхватят: «Ага, упал-ударился, понятно теперь, откуда такие е***утые тексты...» О, Deus Pater! Я упал, но ударился не головой, а совсем даже наоборот — другим местом.




@темы: жизнь, микрорассказы, смерть, человек

16:31 

Друг в друга не верят

_____ИИ_____

молния





Легче всех с Богом разговаривать атеистам.


Они говорят на равных.




Бездна Отчаяния




@темы: мои аксиомы

22:02 

Никогда

_____ИИ_____
09:55 

Феномен (удивительное рядом)

_____ИИ_____

с телефоном

Он схватил меня за рукав неожиданно, догнав сзади. Я даже вскрикнул пискляво от бесцеремонного взлома моей безмятежной задумчивости:

— Что?
— Способность видеть чудесное в обыкновенном — неизменный признак мудрости, — сказал мне крупный молодой человек. 

Широкое, улыбающееся без улыбки лицо, взъерошенная копна светло-русых волос над этим лицом.

— Простите, что? — не понял я.
— Тот, кто воодушевлен надеждой, может совершить поступки, показавшиеся бы невозможными человеку, который подавлен или устрашен.
— С вами всё в порядке? — я не понял, что он от меня хочет.
— Нас посещают ангелы, но мы узнаем их лишь после того, как они отлетают прочь, — хорошо заученным текстом отвечал он.

Ах, вот оно что! Миссионер-проповедник.

— Извините, я тороплюсь.

Его это совсем не расстроило:

— Если когда-нибудь,гоняясь за счастьем, вы найдете его, вы, подобно старухе, искавшей свои очки, обнаружите, что счастье было всё время у вас на кончике носа, — теперь он улыбнулся по-настоящему: широко, светло и искренне. Ну, мне так показалось.

Я отвернулся и пошёл прочь. Но он не отставал. И оказался он не каким-нибудь заурядным Свидетелем Иеговы или Адвентистом Седьмого дня. Он сыпал на меня математические формулы, законы физики, социологические выкладки… Хаотично, вроде бы бессвязно по смыслу, но гладко, как бы даже в рифму, что ли.

— Да что вам нужно-то, в конце концов! (я не перепутал знаки препинания — именно восклицательный, вопросительным тут и не пахло). Я, наверное, ударил бы этого незнакомого доставалу, но он был выше и тяжелее меня. Намного. А я (так уж получается) из того самого «робкого десятка». Не стал я его бить, да и кафе (конечно же, «Жан Жак»;), где мы должны были встретиться с моим коллегой, находилось уже совсем близко: дорогу перейти.
— Пожалуйста, прошу вас: До свидания! — взмолился я.

Уличный эрудит опечалился вдруг:

— Ну, тогда, возьмите хоть это. Это моя любимая. Дарю.

Книга. Невзрачный, средненькой толщины томик, типа Чехова для школьников. «Всё-таки, миссионер, просто из странной секты какой-то» — я послушно взял книжку:

— Спасибо.

Парень смотрел на меня и голубые (блин! такие глубокие) глаза его были невероятно грустными. Я пошёл к кафе, он остался стоять на тротуаре. Я, как бы невзначай, оглянулся с другой стороны. Он всё ещё стоял на том же месте.
………………………………….……………………..

— Опаздываешь, — пожурил меня мой приятель.
— Да привязался там один, — я присмотрелся сквозь окно, — вон, он стоит, — кивнул в сторону улицы.

Сашка — мой, можно сказать, однокашник, лишь скользнул взглядом в сторону моего кивка:

— Педик?
— Да, вроде, нет. Книжку, вот, подарил, — я положил её на стол. — Он увязался за мной и всё какие-то разнокалиберные научности мне цитировал. От античных афоризмов до парадоксальных постулатов.

Сашка ухмыльнулся:

— Хотя… постой-постой, — вдруг заинтересовался он подаренной мне книгой. Сам я её разглядеть и не успел даже. Он открыл, полистал серенький томик:
— Интересненько, никогда не видел таких глупостей. Это не энциклопедия в привычном её виде. Смотри: первыми идут страницы-закладки, многие так печатают, удобно искать по разделам: потянул за корешок — и открыл на нужном месте. А здесь фокус какой-то.

Я взял книгу, открыл закладку Биология — ну, да — всё по биологии. Вся. Вся книга от первой до последней страницы. Закрыл. Открыл Механику — биологии как не бывало, а механика — от корки до корки. Но в чём секрет-то? Обычные страницы. Где скрытый механизм?

— Смотри, — говорит Сашка. — А твой педик всё ещё там. Может, познакомишь?
— Да, не педик он, не похож.
— Ой-ёй-ёй, а ты в них хорошо разбираешься? Ладно, беру свои слова обратно. Просто первое впечатление прилипчиво. Прости, дурацкая и неудачная шутка. А поговорить было бы любопытно.
………………………………….…………

«Наверное, он свихнулся, прочитав эту книгу»

Алексей — звали парня. 21 год. Мы сидели, пили кофе (Лёша — чай) и разговаривали уже минут двадцать.

— И что, ты, действительно, знаешь всё? — подзуживал, правда без былой уверенности, Сашка.
— Нет, конечно, — Отвечал ему наш новый знакомый. — Я помню всё, что узнаю.
— Такого не бывает!

Лёша просто пожал плечами в ответ.

Мы с приятелем задорно и азартно проверяли Алексея на эрудицию. Иногда он честно отвечал: «Не знаю», но если мы знали и сообщали ему правильный ответ, он радостно улыбался:

— Теперь я этого никогда не забуду!

Чёрт! Похоже у него и правда была какая-то бесконечная во все стороны память. Например, он помнил все маршруты городского транспорта: время в пути, названия и очерёдность остановок. Да что там! Целые тома научных трудов (которые успел зачем-то прочитать) он мог цитировать наизусть, просто об этом нам говорить было скучно. Он не просто помнил, как зубрилка-пятиклашка. Он глубоко понимал и легко оперировал своими знаниями. Он пользовался своей памятью с гибкостью и лёгкостью, в разы превосходящими, чем, например я — жёстким диском на своём компьютере. Ну, вы понимаете…

Расстались мы, конечно, друзьями. И должны были встретиться снова, обменялись телефонными номерами. И Лёша всё порывался что-то сказать мне, но обстановка была не совсем подходящей. Я видел по нему: его что-то тяготит. Мне даже жалко (ей-богу) временами становилось его.
…………………………………

Там, в кафе я не обратил внимания, дома заметил наклейку на тыльной обложке подаренной мне книги. На белом квадрате детской рукой, но без ошибок было написано:

«Это акция bookcrossing — Отпусти Книгу на Волю. Отпустил Алексей, дата (день и время нашей встречи)»

Я валялся на диване, я не читал из неё энциклопедические статьи, я закладку за закладкой открывал и дивился невозможному.
Потом включил комп, зашёл на сайт http://www.bookcrossing.ru/
Я подумал: книги — они как птицы, им не нужно томиться в клетках. Они и людям-то приносят радость, когда сами свободны. И этим делают свободными людей.
………………………………….……..

P.S
. Увидев ссылку, наверное, подумаете: заказная статья. Честное слово нет. Писал от фантазий своих бредовых. И, вообще-то это, по задумке, должно быть только началом. А дальше — мистика с обязательной трагической развязкой, слёз по-больше, крови чуть-чуть, главный герой (имею ввиду от кого ведётся пересказ) непременно погибает. И лежу я весь в цветах в чистом поле, такой красивый (или просто лежу в красивом гробу), и вокруг меня храбрые воины и прекрасные девицы, и Рай надо мной, и Ад подо мной… А я, капризный, ещё лежу и выбираю: в какую бы сторону… Тьфу!

Необычная Книга должна была быть даже не просто эпизодическим персонажем, а всего лишь, инструментом, мостиком для знакомства персонажей первостепенных. Но независимо от меня, взбунтовалась и стала Главным Героем (по крайней мере, в моём понимании).
В любом случае, Игорь Иванов далеко не всегда отождествляет себя с персонажами своих выдумок.

Короче, мною задуманное, как изначально задумывалось, по сложившейся уж в моей жизни традиции не получилось. Это не страшно. Потому, что будущее — Альтернативно.

UPD:
 да, простите, в основном такие, вот, рассказики я пишу прямо в браузер, без черновиков. Не достойны они (как учил Великий С. Кинг, выдержки и серьёзного редактирования), но если они недостойны и Вашего мимолётного взгляда, Вы скажите, я удалю, без обид, удаления в моём дневничке не редко практикуются.:)

Бездна Отчаяния




@темы: микрорассказы, книги

15:01 

Поздравляю

_____ИИ_____
15:54 

Люди

_____ИИ_____

Люди






@темы: добро, зло, люди

10:05 

Хлопушка. Ночь

_____ИИ_____

Луна за решеткой



Луна вошла в перекрестье оконных решеток и нахально зависла, как неуязвимая мишень в оптическом прицеле снайперской винтовки. Пьеро сел на кровати и посмотрел в окно. Там, вне этих стен, где эта луна, сегодня было безгранично пусто, бесконечно темно, один неспящий спутник плавал в абсолютном вакууме пространства. Пьеро опустил босые ноги на холодный пол, не надевая тапочки, подошел к умывальнику. Нелепая черная пижама висела на Пьеро, как на вешалке, брючины и рукава были длиннее, чем нужно на несколько сантиметров. Он хотел открыть воду, но рука замерла на вентиле крана. Где-то за левым плечом вспыхнула радуга, он уловил ее краем глаза. Обернулся и вздрогнул: в палате он был не один. Неясная женская фигура застыла у двери, бледное матовое отражение лунного света стекало по серому шелку длинного платья. Но это была не Анна. Анну он помнил слишком хорошо, и никогда в ней не было столько холода.

— «В поздний час все виды порока выползают из своих нор» — Тень подняла руку, двумя пальцами призывая Пьеро помолчать, — любимы тобою Эдгар Аллан По. За все это время ты ведь уже догадался, что мы с Анной связаны неразрывно. Так, что сердце ее, кажется, стучится в моей груди. Стучится и просится выйти…

Пьеро неуверенно шатнулся к ней, но тот же жест и то же повиновение.

— Просится — я открою, лети. Не принятого в одном доме, примут в другом. Но пусть это будет несколько позже. Мы не перечеркиваем старые исписанные страницы, мы просто переворачиваем лист. Всякий конец — это новое начало. Это… Праздник освобождения.

Тень улыбнулась. Пьеро не мог видеть ее лица, но он почувствовал эту лишенную эмоций улыбку. Иногда, очень редко, точно так же улыбалась и Анна.

— Она… Часть ее сейчас здесь?

— Ну, какая-то часть ее души всегда с тобой, с этим ничего нельзя поделать, — ответила Тень. — Есть вещи неотделимые друг от друга. Вечные в своем единстве, как Сцилла и Харибда, Содом и Гоморра. Например. Даже если парадоксально противоречивы между собой, как черное и белое, добро и зло. Раз и навеки соединенные чьей-то могущественной волей, понятия и явления, слившись, подобно сиамским близнецам, уже не смогут существовать независимо, сами по себе. Будь то естественный симбиоз или гримаса эклектики. Любая модель мироздания держится, прежде всего, на полярности. Пойдем.

Она отворила дверь, или дверь сама открылась? Длинный пустой коридор люминесцентно светился. Шагов не было слышно, мягкий линолеум не откликался звуком на босые прикосновения, Тень, казалось, парила над полом. Стол дежурного санитара был пуст, стул опрокинут. Подойдя ближе, Пьеро увидел за тумбой стола лежащего на полу лицом вниз мужчину. Волосы на его затылке слиплись в красную кашу, вытекшая из-под правой щеки, застывала лужица крови. Пьеро, к своему удивлению, не был шокирован, он смотре на недавно отглаженный светло-голубой халат, потертые джинсы, выглядывающие из-под него, кроссовки, стерильно-чистые, словно только что с магазинной витрины… А ласковый голос звучал в голове, наверное, не переставая с того момента, как они покинули палату.

— ...Послушай же меня, Пьеро, мальчик. Тебе надо привести все в порядок. Видишь, что ты здесь натворил?

— Это… не я…

— Ничего страшного. Главное, чтобы никто не узнал об этом. Им это может не понравиться. Им это может очень не понравиться. Они не понимают, что так было нужно. Эти тупицы ничего не понимают.

Все это было похоже на сон, но он знал, что не спит. Воздух был вязким, движения замедлены, как под водой, но дыхание ровное и спокойное. Свет не резал глаза, его было не больше и не меньше, чем нужно. Ни одного постороннего звука — но тишина не звенела в ушах. Потом был спуск с неба, но не к Земле — двенадцать шагов вниз, один вверх. До тех пор, пока эти понятия — низ, верх — не перестали существовать. И в конце пути ему довелось взглянуть на девятую казнь египетскую. Густая тьма, без малейшего изъяна, поглотила все вокруг. И стало понятно, каков есть на самом деле Чистый Космос, без мусора звезд, планет, астероидов и прочего бешено несущегося куда-то сумасшедшего хлама.

И. Иванов "Огни лепрозория"



@темы: луна, микрорассказы, ночь, тень

18:41 

Носки

_____ИИ_____
носки

Я покупаю носки только двух цветов: черные и синие.
И всегда надеваю разноцветные.
Чтобы не перепутать, какой из них правый, какой левый.

(Мои аксиомы)
https://gnomgrom.000webhostapp.com/archives/1695



@темы: мои аксиомы

15:23 

Две Луны

_____ИИ_____

«Так грустно, что между нами осталась одна единственная преграда — воздух. Как бы близки мы друг другу ни были, между нами всегда будет воздух…»
«Как хорошо, что у нас есть воздух. Неважно, насколько мы далеки друг от друга, но воздух объединяет нас…»
Йоко Оно


Чертаново, Балаклавский проспект,
12-й этаж, 1 час 04 мин.


Ночь звездная и тихая. Редкие автомобили не разрывали своим вторжением ее плотные тяжелые покровы. Очень редкие автомобили ненадолго вливались в естественный звуковой фон ночи, как короткий сонный стрекот сверчка. Две луны, почти полных — одна в небе, другая в пруду — стояли в почетном карауле у вечных врат Вселенной.


Из окна квартиры выглядело это именно так. Анна нарисовала пальцем на плоском облачке запотевшего от дыхания стекла латинскую литеру «V». Одна в темной комнате, одна в небольшой части спящей квартиры. Два косых луча от лун-близнецов соединились в ее глазах, и сквозь тихий звон колокольчиков-звезд послышался невесомый шепот: «Вслушайся в слова Великой Матери, которую в древности называли Артемида, Астарта, Диана, Мелузина, Афродита, Церера, Даная, Ариадна, Венера и многими другими именами…»


Слезы блестят в глазах или луны отражаются снова и снова, построив зеркальный коридор, колдовской и бесконечный? Но серебряная капля катится по щеке. Религия ночи — тихая, грустная и сладкая песня, одновременно подтверждение и тоска. Она подтверждает, укрепляет в том, во что веришь, и тоскует по утраченному. Плакать сегодня о тех, кто с тобой, кто завтра уйдет, плакать в душе, незаметно, смеяться для них, с ними, дарить им себя всю без остатка, чтоб наполняться снова и снова любовью, желанием и грустью. Абсолютная Любовь — это Абсолютная Истина. Истина не должна быть тайной, истина должна отдаваться. В бегущем ручье вода чиста и прозрачна, в стоячем болоте — затхлая муть. Родник раздает себя жаждущим и становится чище, трясина, как прорва, скрывает в себе все, и все ей мало.


 



Анна не оглядывается через плечо. Она знает, за спиной все сковано сном. До утра, до рассвета. Всего несколько часов, но разве эта ночь — последняя? В ней — любовь и свобода, желанное преступление и неизбежное наказание.


Прекрасная девушка в платье цвета ночного неба, босая стоящая в открытом окне, Анна, встретилась взглядом с сестрами Лунами, растворилась в них, прошептала в ночь: «Я, кто составляет красоту Земли, я, кто белая Луна среди звезд, я — тайна вод и отрада сердца человека. Я вхожу в Тебя, поднимись и войди в меня».


Между ними — всего лишь воздух…


«Malleus maleficarum» (Молот ведьм) Германия, 1486 год, Орден Святого Доминика, Якоб Шпренгер, Генрих Кремер Инститорис:


 



«Колдовство порождено плотским желанием, похотью, которая в женщине ненасытна… Стремясь же насытить свою плоть, они совокупляются даже с Дьяволом».



 



«Колдовство — это наука о тайнах природы»
Элифас Леви, пророк, XIX век


«Уже сама по себе жажда мудрости есть мудрость»
Густав Майринк


В комнате стало зябко, как-будто открылись двери невидимого холодильника. Вся Магия, черная и белая, существует только в воображении.


Ветер ворвался в растворенное окно, раскачал люстру, несколько пластиковых сосулек упали с нее на пол. Вся Сила — в сознании себя и сознании других.


В серванте зазвенели бокалы, на столе раскрылась книга, и само по себе соскользнуло одеяло с кровати.


Следует признавать за каждым право на атеизм и агностицизм, ибо религия без душевной потребности, религия навязанная и вынужденная — хуже фашизма.


 


Утро. Там же.


Иногда самым важным бывает — это очнуться утром. Все остальное придет потом, все мелочные и, может быть, серьезные проблемы бытия. Но главное — это начало. Откроешь глаза, и новый день перед тобой как чистый лист. Память, вторжения извне мутными пятнами начнут проявляться словно на кадре испорченной фотопленки. Но перед тобой — новый лист. Ты вправе закрасить на своей стене чужое похабное граффити. Если захочешь…


Это утро не сулило ничего хорошего. Серость сверху, серость внизу. А ведь вечер обещал другое. Боже! Не дождь, мокрая всепроникающая облачная пыль за окном. И серость, серость, серость… Кто бы мог подумать, что вода бывает настолько разной.


Кстати, о воде. Язык — как кусок наждачной бумаги, использованной и засунутой в рот, в горле будто дырявые песочные часы застряли, а желудок — вывернутая на изнанку «Zippo». Мысли вязнут в сером веществе и, как опарыши, копошатся в черепной коробке.


Ну, все! Открыл глаза: потолок так близко, словно крышка гроба. Веселенькие стены, как в старом аттракционе, уползают вверх. Сумбурная неуместная постель. Не раздевался — легче — не нужно одеваться. Напротив, у стола — воспоминание: «винт — не водка, с ног не валит». В дисплее компьютера плавают объемные буквы: «мудак», «мудак», «мудак», как рыбки в аквариуме. Пить!!!


Костя встал… Нет, поднялся… Нет, выкарабкался из кровати, машинально сунув сигарету в рот, побрел на кухню. Включил электрочайник, достал из холодильника бутылку «Pepsi». Тугая крышка. К черту — открывать! Закинул ее обратно и устремился к раковине. Сигарета ткнулась в никелированный кран. Костя с досадой сплюнул ее, открыл воду. Жизнь зародилась в воде, и сейчас — еще одно доказательство этого непреложного постулата. Глоток за глотком, как ползком из пересохшего карьера. Дайте мне мой кусок жизни!


Еле отдышавшись, Костя упал на табуретку, посмотрел на часы. И стрелки видны, и цифры знакомые, но их значение затерялось в лабиринтах памяти.


— И вообще, я не помню, что именно я не помню.


Он перевел взгляд на раковину. Теперь расстояние до нее, как до Гонконга. Но все же добрался, умылся обжигающе холодной водой.


Как быстро и незаметно Дом Иллюзий превращается в Дом Страданий. И еще так по-дурацки не можешь понять, чего же требует изнуренный организм. Костя набрал в ладони воды, поднес к лицу, замер, всматриваясь в маленький ручной водоем. Там внутри блестели сапфиры и жемчуг, переливались всеми цветами радуги, проплывали, искрясь, неясные зыбкие отражения. Коснуться губами, попробовать наваждение на вкус…


— Hands up!


От неожиданного окрика Константин чуть не захлебнулся. Незаконченный глоток с кашлем рванулся изо рта.


— Сперва предупредительный выстрел, затем контрольный. В голову.


Это Виталик, его идиотские выходки. Костя повернулся к нему. Нет, не легко сейчас подобрать подходящее слово, чтобы адекватно ответить. Разве что, выразительный жест.


— Сейчас будем пить чай, — Виталик распечатал новую пачку. — Как самочувствие не спрашиваю, вижу, что хорошо. Ты умеешь заваривать чай по-японски? Нет? Ну и ладно, сделаем по-нашему.


Виталик сыпанул из пачки в чашки заварку, залил кипятком. Приятный аромат растекся над столом.


— А где Аня?
— Не знаю. Я только встал.
— Да, интересно, Кость. Ключ у меня только один, вот он, дверь без него захлопнуть невозможно, а она закрыта. А Ани нет. Внизу, под окном разбившихся трупов тоже не наблюдается, я выглядывал. Слушай, ты лунатизмом не страдаешь?
— Может, ты сам за ней закрыл?


Виталик щелкнул себя по носу и нахмурился:


— Все может быть.


Игорь Иванов «Огни лепрозория»





@темы: ведьма, жизнь, магия, ночь, проза

16:35 

Веселый Facebook

_____ИИ_____

@темы: видео, фото

13:05 

Розовый дым

_____ИИ_____
шприц и сигарета


Они сидели на кухне и курили «Lucky Strike». Маленький «Panasonic», стоявший на высоком холодильнике, сквозь настырные помехи тужился слащавым эфиром «Муз-ТВ». Виталик на кушетке-уголке, Костя на табуретке. Vis-a-vis. Между ними на столе лежали две заряженные «винтом» «машины».


— Я долго возился, пока не получил пока не получил идентичную краску для печати. Знаешь, Константин, есть несколько методов исследования:


анализ — медицинский,


опыт — лабораторный,


тык — любительский,


с последним у меня лучше остальных получается. Вот и «Титаник» строили профессионалы, а Ной был любителем. Но печать — это только полдела. Еще не всякую мульку просто так возьмешь, даже по рецепту. На особо продвинутые требуется телефонная связь между врачом и фармацевтом. Яська тут, как нельзя, кстати. Жалко будет, если соскочит.


— Есть тенденции?


— Да, вроде, нет. Это я так, «хочешь мира, готовься к войне». Si vis pacem, para bellum. — Виталик расплющил окурок в пепельнице из лошадиного копыта, — слова «перед’охнуть» и «передохн’уть» отличаются только ударением. Ну, прокатимся?


Он закатал левый рукав рубашки, взял со стола шприц.


— Черт! Одни синяки, похоже, ушли трубы. Качай, не качай — один хрен. 


— Ну, так вены есть не только на руках. Ноги на что? Лишь для ходьбы, что ли? Но ни Боже мой пихнуться в шею… Давай, помогу.


Опытные пальцы нащупали вену на запястье, обозначив нужную точку. Игла легла на кожу, легкое движение — и ее кончик погрузился в сосуд. Костя слегка оттянул поршень шприца, в стеклянном цилиндрике заклубилась густая темно-красная кровь. Затем снова надавил медленно, чтобы препарат успевал разносится током крови. Две капли пота со лба упали на стол.


— А шпага, воткнутая ему в задний проход, погрузилась настолько, что, судя по длине клинка, кончик оружия находился где-то у него в желудке.


— Ты о чем?


В ответ неопределенный жест. Какое-то время — молчание. Костя тоже закончил процедуру «иглоукалывания». Его сигарета потухла, не добравшись до пепельницы.


Как на качелях: снизу вверх и снова вниз.


— Безупречно зашибись.


— Оно… точно. — Шприц летит и попадает в раковину. Виталик закрывает глаза:


— Анюта, здравствуй. Я иду к тебе.


 


«Достигнув конца пространства, вы заглядываете через стену, а там опять пространство»


Пол Маккартни


Розовый дым становился все гуще. Воздух превратился в упругуе слезящееся вещество. И стены. Они неизменно продолжали сближаться. Глаза болели, пульс электрическими разрядами отдавался в висках. Анна облизала пересохшие губы. На языке — противный вкус металла. Ей стало плохо. Ей давно уже было плохо. Сначала этот кошмарный полусон-полубред. Духота. Омерзительные потные руки, бессилие, кровь на губах, какой-то дикий животный оргазм, перемешанный с болью. Постель стала невыносимо влажной и теплой.


— Для того, чтобы не кинуться раньше отпущенного срока, надо помнить об элементарных правилах наркогигиены. Первая задача порядочного нарка — не загнуться от передозняка, излишества вредят во всем. Ввела два миллилитра, остановись, милая, не пори горячку. Успеешь еще и в дурдом, и на кладбище. 


Виталик забил «дурью» беломорину, скрутил десятирублевую купюру в трубочку, вставил ее в мундштук папиросы.


Нет, подняться у нее не хватит сил. Да и зачем? Как будто все безразлично. Но теперь будет легче, она уже не чувствует конкретной боли. Все тело ноет, в голове все тот же тяжелый влажный розовый дым. Но легче, чем было. Глаза лучше не открывать — эти проклятые стены сведут с ума. Придется курить еще, чтобы стереть границу между жизнью и смертью, иначе не вытерпишь. Все же, Анна попыталась вернуться в реальность, посмотрела на Виталика.


— Зачем деньги в косяке?


— Бумага хорошая, — ответил Виталик. — После того, как она достаточно просмолится, ее можно измельчить и смешать с новой дозой. «Турбоприход» — слышала?


Виталик положил папиросу на столик рядом с кроватью. Анна села, подложив под спину подушку, взяла со стола коробок спичек. Виталик продолжал усердно перемешивать эфедрин с ацетоном в стеклянной бутылке, время от времени, разглядывая ее на свет.


— Ацетон сейчас стал плохой, одна грязь, не то, что раньше. Оттого и ломка такая. Знаешь, в цивилизованных странах, в Голландии, например, раскумариваются метадоном и добрые Айболиты выдают его бесплатно. Можно шугануться циклодоном, аминопоном или, если подфартит, препаратом, призванным облегчать муки рожениц. Сгодится аскофен.


— Заткнись, придурок.


Анна зажгла спичку. Сегодня пламя оранжевого цвета принимает форму короны с синей окантовкой по зубцам. А музыка все та же: стонущие трубы и злорадно хихикающие скрипки. Только голоса зовут уже не повелительно, а жалобно. Похоже на плач…


Огонь обжигает пальцы, галлюцинации пропадают. Анна зажигает новую спичку, прикуривает. Глубоко затягивается, с трудом удерживая в себе приторную тошнотворную теплоту. Голова кружится, перед глазами все расплывается. Откуда-то издалека доносится нудное бубнение:


— Только, ради Бога, не пользуйся товарами бытовой химии. «Моментом», пятновыводителями, растворителями всякими. Токсикомания — верный гроб. А так, если удалось объехать на «машине» с запасными «колесами» ухабы и воронки, колдобины и впадины на дороге смерти, будешь жить до ста лет… Если, конечно, не загнешься после родной грязнухи от случайно залетевших с Запада хороших наркотиков…


Все плывет. Но так легче, боль размеренным гулом отходит куда-то дальше, за предел чувствительности. Только розовый мутный туман, вспыхивающие и мгновенно потухающие черные звезды. Такое ощущение, словно идет дождь, капли стучат по крыше. Анна не помнит, что находится не на последнем этаже. Вот, уже лучше. Теперь остался только страх, беспричинный, необъяснимый и оттого неподавляемый страх. А потом — сон, глубокий сковывающий сон, похожий на смерть.


Игорь Иванов «Огни лепрозория»




@темы: смерть, проза, жизнь, дым, трава

12:00 

Спокойное место

_____ИИ_____

Мужчины с Камнями

главная